?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Овеществление общества и государства как программа

построения гражданского общества и правового государства.

 

Проблемы построения гражданского общества и правового государства, обеспечения демократии в стране, создания независимого суда, искоренения коррупции обсуждаются в российском обществе на протяжении практически всего постсоветского периода нашей истории. Однако высказываемые соображения по этим вопросам слишком часто грешат идеалистическим взглядом на закономерности общественного развития. Представляется, что одной из причин такой картины является то, что профессиональные философы недостаточно активны в разъяснении обществу и власти основных положений исторического материализма применительно к тем или иным сегодняшним проблемам, стоящим перед обществом. Между тем, указанные проблемы чрезвычайно актуальны и жизненно важны для общества в целом, а не только для философского сообщества. Предлагаю взглянуть на указанные проблемы с материалистической позиции. В основу излагаемых далее положений положены, главным образом, «Философия права» Гегеля и «Экономические рукописи 1857-1859 годов» К. Маркса.

Анализ современной российской действительности на основе указанных классических трудов позволяет сделать следующий принципиальный вывод. Основным противоречием современного российского общества, как, вероятно, и любого другого современного общества, является то, что любые решения, принимаемые должностными лицами («общественными личностями») формально от имени общества, как минимум, потенциально личностны и часто отражают, прежде всего, интересы личностей и их групп, а не общества в целом. Причем решения личностной направленности принимаются постоянно и на всех уровнях общественной структуры. В таком обществе общественные по форме решения по вопросам налогообложения, избирательного права, вопросам, связанным с назначением на должности, награждением тех или иных должностных лиц или привлечением их к ответственности, а также по множеству других вопросов в массе случаев преследуют интересы отдельных личностей и их групп, а не общества в целом.

По указанной причине современное российское общество (как и практически любое современное общество) следует квалифицировать как личностное. Личностная направленность принимаемых от имени общества решений означает их необщественность или даже антиобщественность. В личностном обществе невозможны правовое государство, независимый суд, содержательная демократия, а само такое общество, в принципе, не может стать гражданским при сохранении своего личностного характера. В нем невозможно всеобщее, абстрактное соразмерение произволов индивидов и их групп, поскольку произволы сталкиваются между собой в вертикальной плоскости и изначально несоразмерны друг другу. Для того чтобы стать гражданским обществу необходимо избавиться от своего личностного характера. Только в этом случае в нем могут возникнуть правовое государство, независимый суд, содержательная демократия.

 

Всевозможные обсуждения вопросов, касающихся гражданского общества, демонстрируют отсутствие единообразия в понимании этого понятия. Предлагается следующее его толкование. Гражданское общество выступает антиподом личностного, вертикально устроенного общества. Под термином «гражданское общество» следует понимать общество, в котором произвол каждого индивида, коммерческого предприятия, организации и т.п. соразмерно (абстрактно справедливо, одинаково, безотносительно к личностным особенностям индивида, предприятия, организации) ограничен произволом любого другого индивида, предприятия, организации. Это – действительная (а не только формальная) общность людей, содержательно единый социальный организм. Общее объединяет, особенное разъединяет – поэтому гражданское общество, уравняв всех людей в социальном отношении посредством игнорирования их индивидуальных особенностей при принятии общественных решений, автоматически станет содержательно единым.

По убеждению автора, гражданское общество – это горизонтально организованная общественная конструкция, в рамках которой произволы личностей и их групп будут сталкиваться исключительно в горизонтальной плоскости и благодаря этому могут быть и будут соразмерно ограничены. Такое общество как системный социальный продукт, насколько известно, пока нигде в мире не существует. Гражданское общество, когда оно возникнет, по существу, не будет представлять собой всеобщую индивидуальную свободу, если свободу понимать как неограниченность произвола индивидов и их групп. Оно, напротив, будет означать всеобщее соразмерное ограничение индивидуальной свободы (произвола) всех и каждого. Если и можно говорить о гражданском обществе как об обществе всеобщей свободы, индивидуальной свободы каждого, то только в аспекте всеобщей свободы от чужого чрезмерного произвола, всеобщей защищенности от него. Понятию гражданское общество, поэтому, в полной мере соответствует понятие тотальное и даже тоталитарное всеобщее ограничение произвола всех и каждого в формально равной степени. В связи с этим, с точки зрения индивидуального произвола, гражданское общество будет представлять собой всеобщую (общественную) систему несвободы.

Избавление общества от личностного характера предполагает его определенное реформирование. История знает множество программ общественных преобразований, предлагавшихся самыми разными людьми. Однако до сих пор нет программы, которая бы просто и неутопично объяснила, как построить «светлое будущее» или хотя бы логично показала, как обеспечить возникновение его основных атрибутов  – гражданского общества, правового государства, освобожденного от коррупции, демократии, независимого суда. Овеществление общества и представляется именно такой программой, материалистической и потому реалистичной.

Овеществление общества означает допущение и стимулирование развития в стране общественных отношений, которые предлагается называть вещными. Вещная социальная зависимость, о которой писал К. Маркс в «Экономических рукописях 1857-1859 годов»[1], представляет собой не просто возмездную, рыночную социальную связь, которая в той или иной мере существует и сегодня почти везде в мире. Она представляет собой формально-деловую, обезличенную связь, которая наблюдается лишь эпизодически. Формально-деловые, обезличенные общественные отношения возникнут только тогда, когда вещь станет не только формой общественных отношений, а, в первую очередь, их содержанием. Когда мы говорим о том, что «вещь» стала содержанием общественных отношений, то имеем в виду исключительно то, что содержанием общественных отношений перестала быть «личность». Применительно к общественным отношениям, поскольку мы говорим об их содержании, а не форме, философским антитезисом для «личности» может выступать только «не-личность», «обезличенность». Поэтому овеществление общественных отношений, по существу, означает их обезличивание. В основе приведенного рассуждения лежит триада (примитивная личная связь – развитая обезличенная, вещная связь – развитая личная связь), фактически описанная К. Марксом в указанной работе[2].

Для обозначения «не-личности», «обезличенности» К. Маркс использовал термин «вещь», имеющий более одного значения и являющийся, скорее, не философской категорией, а политэкономической. В результате использования данного термина главное свойство философской вещи (обезличенность, неличностность) может быть упущено, а на передний план могут выйти следующие экономические свойства «вещи» (как актива, имущества): материализованный труд, стоимость, потребительская стоимость, способность к обмену и т.п. Если мы при этом будем считать, что политэкономическая вещь может рассматриваться в качестве философского антитезиса «личности», то мы почти автоматически примем любой рынок (даже монополизированный и задавленный государственным чиновничеством, т.е. личностный насквозь) за конкурентную среду, действительно отрицающую систему примитивных личностных общественных отношений. Мы будем ожидать от личностного рынка, что «он сам все урегулирует» на основе формально-деловых соображений, т.е. реализует один из основных либеральных тезисов, но при этом окажется, что и общество (которое должно быть «урегулировано» рынком), и сам этот рынок в значительной степени регулируются личностями. Причем, личности эти могут быть как официальными общественными личностями, так и неофициальными монополистами – первые принимают законы и подзаконные акты, вторые устанавливают «свои порядки» иными способами. Для объяснения такого личностного поведения рынка и личностного состояния общества требуется переосмысление используемых понятий и подходов к анализу общества. Однако пока политиками и политологами чаще используется тютчевское «умом Россию не понять».  

Правда, при указанной «подмене смысла понятия вещь» не только Россию «умом понять» становится проблематично – самопровозглашенные мировые «цитадели демократии» тоже нет-нет, да оказываются сложными для понимания. Особенно заметно эта сложность проявляет себя на международной арене, когда, например, международный Гаагский трибунал по бывшей Югославии «вдруг» оказывается настолько личностно ангажированным, что отправляемое им правосудие становится легко спутать с так называемым «басманным правосудием». Или, скажем, когда ООН, ее органы проявляют себя не как средство объединения и защиты народов и государств, а как средство, используемое одними государствами в противостоянии с другими для установления собственной монополии в международной сфере.

Для того чтобы определить, что именно нужно реформировать, следует исходить из следующего очевидного для всякого материалиста тезиса: глубинные проблемы российского (и любого другого) общества заключаются не в самих по себе людях, а в существующих вертикально организованных общественных отношениях. Между тем, множество преобразовательных программ и предложений исходят из обратного и обращаются непосредственно к массе конкретных людей: «не давайте взяток – не будет коррупции», «не лоббируйте судебных или государственных управленческих решений – суд станет независимым, а государство правовым», «каждый на своем месте должен…». Подобные призывы не имеют серьезной перспективы, поскольку с их помощью оказывается воздействие на следствие (на отдельных людей с их сознанием) и от такого воздействия фактически ожидается изменение причины (общества, общественных отношений). Однако известно, что явление, рассматриваемое как причина, может быть изменено или устранено только воздействием на само это явление, а не на последствия его существования.

В личностном обществе и государстве в ходу лозунг – «кадры решают все». Разумеется, «кадры» решают многое, однако нужно понимать, что сами по себе они решают далеко не все. Какое место занимает специалист в общественной, государственной системе и какие вопросы он вправе решать, определяют все же общественные отношения. Вещная связь, подходя к оценке «кадров» формально и по-деловому, не личностно, обеспечит реализацию советского принципа «от каждого по профессиональным способностям», ибо иное для нее неразумно. Примитивная личная связь предпочитает другой принцип – «от каждого по личностным способностям»: обладает человек качеством личной преданности, обладает личными связями с власть имущими – один разговор, не обладает – другой. Вне зависимости от его профессиональных качеств. Соответственно, в рамках вещных общественных отношений каждый будет получать «по профессиональному труду», тогда как современные личностные общественные отношения, в первую очередь, придерживаются принципа: каждому «по личностному труду».

Хотя на протяжении последних лет самые разные общественные личности всячески подчеркивают положительную роль государственной, а значит и общественной вертикали, именно вертикальная общественная организация «портит людей» и одновременно не позволяет возникнуть гражданскому обществу, в котором все решения от имени общества будут приниматься в интересах общества в целом, а не в интересах отдельных личностей и их групп. И именно вертикальная общественная организация не смогла обеспечить сохранения единства СССР. Поэтому поиск реальной альтернативы вертикальному общественному устройству представляет собой вопрос общественной и государственной безопасности России, да и ряда других стран мира.

Вертикальная социальная конструкция, олицетворяя личностный характер общественных отношений, одновременно является формой их существования, такая конструкция насквозь личностна. Напротив, горизонтальная социальная конструкция общественна, однако вплоть до настоящего времени ни ее становления, ни развития в обществе не наблюдается. Говоря об общественной сфере, часто приходится признавать, что та или иная общественная личность (государственное, общественное должностное лицо любого уровня), официально исполняя общественную функцию, в действительности занимается деятельностью личностной. Оторванная от общества, общественная личность практически оказывается совершенно свободной при решении вопросов, относящихся к общественной сфере. В основе такой субъективной свободы общественной личности лежит ее объективный комплексный деятельностный статус, позволяющий самостоятельно решать общественные вопросы и при этом почти не зависеть от мнений других общественных личностей и всего остального общества. Поэтому неудивительно, что в современной России на решение вопросов общественной жизни более всего влияют отдельные личности и их группы и менее всего влияет само общество.

Личность вообще тяготеет к вертикальной социальной конструкции, общество  – к горизонтальной. Формируя свои отношения с окружающими, личность примерно одинаково действует как в личной сфере, так и в общественной. Казалось бы, что уместно в той или иной степени в личной сфере, неуместно в общественной сфере, однако современный уровень развития общественных отношений таков, что все личностное чувствует себя в общественной сфере как дома. В общественной сфере личность, как правило, увлекается сугубо формальными преобразованиями: из советского периода истории страны можно вспомнить разного рода «укрупнения-разукрупнения», в современной России формальные преобразования относятся, скажем, к структуре государственной власти. В связи с этим общество совершает ошибку, полагаясь на то, что одна или несколько личностей, занимающих высокое положение в рамках общественной вертикали, способны действительно решить его проблемы. Только горизонтальная социальная конструкция способна привнести в общественную сферу содержательные изменения, отвечающие интересам общества в целом.

 

Вертикальная и горизонтальная общественные конструкции не могут взаимовыгодно сотрудничать и мирно сосуществовать. Горизонтальная конструкция, формируясь, не просто поставит вертикальную конструкцию в некие определенные рамки, в отдаленной перспективе она ее уничтожит («размоет»). Суть горизонтальной общественной конструкции заключается в обезличенности любых принимаемых от имени общества решений, в обезличенности общественных отношений вообще. Именно обезличенность общественных решений, достигаемая посредством обезличивания информации, на основе которой они принимаются, а вовсе не всенародные референдумы, делает такие решения общественными не только по форме, но и по содержанию. Только обезличенные решения будут приниматься всегда в строгом соответствии с законом и только такие решения вообще могут приниматься в интересах общества в целом, поскольку любые личностные пристрастия будут устранены обезличиванием процедуры принятия решения, и такие решения будут приниматься без какого-либо влияния частного интереса заинтересованных лиц.

Кроме того, только такие решения могут учитывать знания, которыми обладает не только личность или группа личностей, а широчайший круг лиц, образующих общество, поскольку при обезличенном способе принятия решений будет неизвестно и абсолютно неважно, кто высказал тот или иной тезис или предложение. В современном обществе именно авторство предложения слишком часто имеет решающее значение, с точки зрения того, будет ли оно воспринято окружающими и реализовано. С формально-деловой (вещной) точки зрения, такой подход к использованию отечественных умов и знаний слишком расточителен. Скажем, в нынешней (кризисной) ситуации требуется принятие содержательно общественных решений, учитывающих мнения и доводы всевозможных специалистов в области политэкономии и других отраслей знаний. Однако пока расточительный личностный подход к выработке общественных решений не преодолен, такие решения рискуют оказаться только по форме общественными, продолжающими личностную политику 90-х годов поддержки за государственный счет наиболее крупных «эффективных менеджеров» и собственников коммерческих банков в ущерб остальному обществу.

 

Если мы, действительно, желаем построить горизонтальную общественную конструкцию, то основной вопрос заключается в том, как практически можно устранить личностный характер общественных отношений, как эти отношения можно обезличить. Видится следующий единственный способ обезличивания общественных отношений – обезличивание деятельности органов общества (государства). Для цели принятия общественного решения должны быть закодированы любые индивидуализирующие сведения о лицах, которых касаются решения. Однако самого по себе этого может оказаться недостаточно для обезличивания принимаемых решений, поэтому любая деятельность по принятию решений от имени общества должна быть расщеплена на подвиды деятельности, каждый общий решаемый вопрос должен быть расщеплен на подвопросы. Расщепленные подвиды деятельности и расщепленные подвопросы должны быть распределены между различными общественными функционерами, связанными между собой не лично, а функционально. В такой ситуации уже не личности в общественном (государственном) аппарате будут влиять друг на друга с целью согласованного общего решения тех или иных вопросов. Влиять друг на друга будут промежуточные решения, формально-деловые соображения, проявившиеся при принятии этих промежуточных решений. Окончательное решение должно приниматься на основе промежуточных решений, и только после его принятия должно производиться восстановление индивидуализирующей информации по лицам, которых касается решение.

Такая трансформация будет означать перестановку системы государственного управления с личностной на формально-деловую (вещную) основу. Подобная реформа уже давно напрашивается, например, в таких областях как государственные закупки товаров внутри России и за границей, распределение государственных заказов между подрядчиками, управление государственными коммерческими предприятиями и предприятиями с государственным участием, приватизация государственного имущества, ряде других. Пока эти виды деятельности осуществляются личностно, коррупция, воровство, иные злоупотребления в соответствующих областях неистребимы.

 

Посредством обезличивания общественных отношений и общественных решений будет не только построена социальная горизонталь, в конечном итоге, будет уничтожена («размыта») социальная вертикаль. Главное действенное средство уничтожения вертикальной общественной конструкции – так называемый независимый суд. Именно в силу этой своей исторической роли такой суд не мог возникнуть в СССР, да и в современной России у него будет немало влиятельных противников. При помощи «личностно зависимого суда» тот или иной участник судебного дела может устанавливать свою монополию, поскольку у него имеется возможность «заказывать» определенные судебные решения по интересующим его делам благодаря личным отношениям с судьями, руководителями судов. Отношения могут быть опосредованными, при этом длина и сложность личной связи между «заказчиком определенного решения» и судьей не имеет существенного значения. От такого льготного, преимущественного положения ни один монополист легко не откажется. Разумеется, далеко не все принимаемые в стране судебные решения являются «заказными», несправедливыми, личностно определенными. Однако любое решение может оказаться таковым, и общество не располагает действенными гарантиями от этого. Далеко не каждое дело разрешается отечественными судами с игнорированием требований законодательства, а также аргументов и фактов, но практически каждое дело, в случае возникновения у власть или капитал имущих такой необходимости, может быть рассмотрено именно так. 

 

Судебная деятельность перестанет испытывать определяющее влияние со стороны заинтересованных личностей не тогда, когда судьи все как один станут честными (это – чересчур отдаленная перспектива, предполагающая сохранение в России личностно зависимого, коррумпированного суда на десятилетия). Указанное влияние исчезнет тогда, когда деятельность суда будет расщеплена и обезличена до такой степени, при которой ни судье, ни заинтересованным лицам, будет невозможно определить, какой личности касается тот или иной вопрос, поступивший в обезличенном виде на разрешение суда (при этом подходе независимость суда достижима за год-два; на практике, возможно, потребуется несколько больше времени, учитывая неизбежное сопротивление реформе судебной системы). При такой организации судебной деятельности общество перестанет рассчитывать на личностные характеристики членов судейского корпуса, поскольку эти характеристики перестанут иметь практическое значение. Эта метаморфоза судебной системы, по существу будет означать решение следующей задачи: вырвать суд из-под определяющего влияния примитивной личной социальной связи и поместить его под влияние вещной социальной связи, переставить судебную систему с личностной на формально-деловую основу и сделать его личностно независимым, аналогично тому, что чуть раньше было предложено сделать с системой государственного управления. По существу, независимый суд и есть личностно независимый суд. Не больше, не меньше.

Расщепление судебной деятельности должно будет выглядеть примерно следующим образом.

Возьмем, к примеру, спор между налоговым органом и налогоплательщиком, в рамках которого налоговый орган переквалифицировал договор, заключенный налогоплательщиком с другим юридическим лицом. На основании переквалификации договора налоговый орган определил задолженность налогоплательщика по налогам, насчитал пени и штрафы. Традиционный арбитражный суд, рассматривавший данный спор, на основании принципа непосредственности судебного разбирательства (в силу процессуального законодательства, суд в одном и том же составе обязан непосредственно исследовать все доказательства по делу), оценил правильность переквалификации договора, а также обоснованность каждого из заявленных претензий налогового органа и принял решение против налогоплательщика. Все подвопросы были разрешены судом односторонне и при этом – согласованно. Защищен ли традиционный суд (а в конечном итоге, налогоплательщик) от влияния вертикально высоко расположенных личностей, заинтересованных в определенном решении по данному делу (а заодно и от коррупционного воздействия на его решения)? Нет, не защищен, ибо он является личностно зависимым органом общества. Причем, заинтересованной личности требуется всего лишь дать понять составу суда, что дело должно быть разрешено именно так, а не иначе. Далее согласованное разрешение всех вопросов и подвопросов по делу в пользу одной из спорящих сторон – лишь дело техники. Принцип непосредственности судебного разбирательства, а также наличие у суда полной информации о сторонах спора существенно упрощают задачу незаконного лоббирования судебного решения.

Другой способ разрешения дела – вещный, обезличенный, при котором один судебный состав разрешает вопрос о правильной квалификации договора, не располагая информацией о сторонах этого договора, другие составы на основе промежуточного решения о квалификации договора оценивают обоснованность претензий налогового органа по отдельным эпизодам деятельности налогоплательщика. Учитывая, что договор основан на типовой форме договора, достаточно широко применяемой в России, возможны два варианта. Либо решение по данному конкретному делу было бы принято в пользу налогоплательщика (к такому варианту склонялись соответствующие специалисты), либо все российские налогоплательщики, работающие на основе той же типовой формы договора, должны были быть привлечены к аналогичной ответственности. Важно то, что при такой организации судопроизводства традиционное незаконное лоббирование («заказ на определенное разрешение конкретного дела») становится невозможным, поскольку никто не знает до вынесения окончательного решения по делу, какие судебные составы получили для разрешения обезличенные и потому абстрактные подвопросы из данного конкретного спора. Защищен ли такой суд (а в конечном итоге, налогоплательщик) от влияния вертикально высоко расположенных личностей, заинтересованных в определенном решении по данному делу, а также от коррупционного воздействия? Да, защищен, поскольку он является личностно независимым органом общества.

Существующая судебная система позволяет заинтересованным лицам устанавливать свою монополию («заказывать определенные решения») не только по налоговым спорам, в которых стороной выступает государство, а и по множеству других споров, включая споры между организациями, гражданами. Практика показывает, что эта судебная система фактически содействует и так называемым рейдерским захватам предприятий. Суды, руководствуясь личными связями с заинтересованными лицами, оперативно предоставляют рейдерам «законную» основу для незаконных захватнических действий в виде судебных решений и определений, а затем вышестоящие суды тяжело и долго устраняют эту основу «в установленном законом порядке», пока рейдеры разворовывают захваченные предприятия. Еще более важен вещный подход к рассмотрению уголовных дел, поскольку здесь речь идет не о правах на имущество, задолженностях, штрафах и пенях, а о лишении свободы лиц, обвиняемых в совершении преступлений. Поэтому устранение личной зависимости судов общей юрисдикции, рассматривающих уголовные дела – актуальнейшая задача.

В случае реализации предлагаемой реформы судебной и управленческой сфер, с одной стороны, все окажутся равны перед законом, судом и государством: так мы получим независимый суд, правовое государство (государство, для которого не существует никаких различий между гражданами и социальными группами, каковые различия не существуют для права, закона), равноправие всех и каждого. С другой стороны, будет некому дать взятку за «правильное» решение вопроса в целом: так мы искореним коррупцию в судебной сфере и сфере государственного управления. В конечном итоге благодаря указанной реформе мы получим гражданское общество, в котором все решения будут приниматься без влияния личностных мотивов и личностного лоббирования.

 

Демократия как «власть народа» невозможна в рамках вертикальной социальной организации. Сегодня в России демократию, как и либерализм, предпочитают ругать последними словами, но мы пока видели личностную демократию и личностный либерализм, которые сугубо формальны и представляют собой благообразную вывеску для сокрытия личностной, т.е. необщественной, а часто – антиобщественной деятельности. Задача заключается в том, чтобы выстроить в стране систему вещной, общественной, содержательной демократии. Система содержательной демократии невозможна без создания в стране подлинно, т.е. личностно, независимого суда, демократия как власть не личностей, а общества, и осуществима только посредством такого суда, пока у части общества имеются антидемократические устремления.

Вертикальная конструкция всегда означает личную власть личности, группы личностей, тогда как власть народа (общества) возможна только в рамках горизонтальной социальной конструкции. Одновременно с выстраиванием горизонтальной конструкции в России, как и в любой другой стране мира, будет происходить становление гражданского общества и демократии – собственно говоря, по степени «размывания» вертикальной социальной конструкции и можно будет судить о степени становления гражданского общества и демократии в стране. Поэтому демократия как социальное явление (как и гражданское общество, правовое государство, независимый суд) осуществима лишь посредством обезличивания общественных отношений и принимаемых от имени общества решений.

В условиях вертикальной социальной конструкции могут возникать лишь демократически-образные общественные формы. Эти формы не следует отождествлять с явлением демократии, такое отождествление будет означать ошибку, впрочем, достаточно распространенную, а именно – принятие формы социального явления за его содержание. Хотелось бы также отметить, что вопрос о «размывании вертикали горизонталью» напрямую не связан с формой государственного устройства и не определяет однозначный ответ на вопрос о том, должна ли быть в стране президентская республика, парламентская республика или нечто иное. Представляется допустимой любая форма, позволяющая возникнуть и развиваться гражданскому обществу, а также превращаться личностно зависимым государственному аппарату и судебной системе в личностно независимые.

Насколько известно, подобная реформа системы государственного управления и судебной системы нигде в мире не осуществлялась, в массовом порядке, по крайней мере. Однако это вовсе не означает, что и в России этого не должно быть. Особенно если учесть необъятность территории России, крайне низкую среднюю плотность населения, а также наличие колоссальных богатств в виде природных ресурсов, которые кому-то всегда захочется «личностно правильно поделить». Эти характеристики обусловливают повышенную сложность (практически невозможность) наведения хотя бы относительного порядка в стране личностными методами.

 

Практикуемые в настоящее время способы общественного строительства и борьбы с негативными общественными явлениями принципиально бесперспективны по следующим соображениям. В современном личностном обществе используются личностные средства для достижения формально-деловых, вещных целей. Наглядным примером может служить деятельность по обеспечению возникновения в стране независимого суда (вещная цель) посредством установления контроля деятельности судей при сохранении целостности их деятельности и возможности контакта с заинтересованными сторонами судебного спора (личностное средство). Или борьба с коррупцией (вещная цель) посредством установления того же контроля деятельности и благосостояния чиновников и их родственников (личностное средство). Для достижения указанных вещных целей должны использоваться вещные же средства, главное из которых – расщепление деятельности чиновника и судьи до степени ее обезличивания и контроль функционирования системы такого обезличивания. Требуется преобразование общественных отношений в судебной и управленческой сферах, а вовсе не повышенный контроль деятельности и благосостояния судей и чиновников. Именно в указанном противоречии (неадекватность природы средств природе преследуемых целей) и заложена бесперспективность использования указанных средств для достижения обозначенных целей. Контроль деятельности и благосостояния судей и чиновников можно рассматривать только как карательное, устрашающее средство, которое может привести к временному сокращению явления коррупции, но само по себе не может принципиально решить проблему коррупции или привести к возникновению независимого суда.

Из приведенных рассуждений также очевидно следующее. Поскольку средство искоренения коррупции и построения гражданского общества и правового государства, по существу, одно и то же, постольку правомерен следующий вывод. Действительная борьба с коррупцией, ведущая к ее искоренению, одновременно является деятельностью по строительству гражданского общества и правового государства. В свою очередь, действительное строительство гражданского общества и правового государства одновременно является деятельностью по искоренению коррупции. Если же такого совпадения фактически не наблюдается, значит, мы занимаемся личностной деятельностью и, в действительности, не занимаемся ни искоренением коррупции, ни строительством гражданского общества и правового государства.

 

 



[1] См.: К.Маркс, Ф.Энгельс. Соч., т.46, ч.1.

[2] См.: К.Маркс, Ф.Энгельс. Соч., т.46, ч.1, с. 100-101.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
anatoly_larin
Mar. 22nd, 2009 04:49 pm (UTC)
Не поместившийся остаток основного содержания.


Несколько слов о международной сфере. В последнее время все больше говорят фактически о новом мировом порядке, очевидно, из-за того, что начал рассыпаться прежний однополярный мир с США в качестве единственного полюса. Взамен однополярного мира предлагается создание многополярного мира. Однако путей создания какого-то жесткого механизма функционирования такого многополярного мира не выработано. Когда говорят о создании многополярного нового мира, то, по существу, обычно речь идет о новом личностном мировом порядке, в котором друг другу противостоят военно-политические блоки, иные объединения государств, созданные, прежде всего, для противостояния. Личностный мировой порядок с единственным полюсом представляет собой мировую вертикальную конструкцию. Личностный мировой порядок с двумя или большим количеством полюсов представляет собой такое же вертикально организованное человечество, только независимых друг от друга вертикалей здесь больше одной. Такая конструкция, как показывает история, стремится к превращению в однополярный мир, к сохранению только одной вертикальной конструкции (с наиболее сильным в военном и экономическом отношении государством на вершине) и рано или поздно приходит к такому состоянию. Причем, любой «новый» личностный мировой порядок будет, по существу, представлять собой то же самое, что и прежний личностный мировой порядок – ту же вертикальную общественную конструкцию, те же принципы управления этой конструкцией и взаимоотношений «верхов» и «низов». Различия будут лишь формальными, во многом связанными с тем, кто оказался на вершине соответствующей мировой вертикальной общественной конструкции.

Единственной содержательной альтернативой любому личностному мировому порядку может выступать вещный мировой порядок. Только становление и развитие горизонтально организованной системы вещной социальной связи внутри отдельных стран, а также в области межгосударственных отношений, в действительности, приведет к возникновению нового устойчивого многополярного мирового порядка. Это и будет действительно новый, вещный мировой порядок. Средством, при помощи которого может быть обеспечено становление такого мирового порядка, выступает обезличивание деятельности межгосударственных организаций и судебных органов. То есть, механизм становления системы вещной социальной связи в межгосударственных отношениях аналогичен механизму становления вещной связи внутри того или иного общества.

Изложенное означает, что только вещный (формально-деловой) подход к реформированию общества позволяет обосновать возможность и принципиальные направления достижения перечисленных ценностей, традиционно именуемых либеральными: построение гражданского общества, правового государства и т.д. По существу, все эти ценности являются общественными, поскольку объективно отвечают интересам всего общества.

Представляется, что при описанном вещном подходе судьба либеральных ценностей в России и мире начинает выглядеть обнадеживающе, поскольку из сугубо формальных жупелов они превращаются в содержательные общественные принципы и институты. И сами эти ценности оказываются привлекательными для российского общества и обществ других стран, поскольку этими ценностями перестают прикрывать неблаговидные дела, а начинают их действительно воплощать в жизнь.



( 1 comment — Leave a comment )

Profile

anatoly_larin
anatoly_larin

Latest Month

June 2009
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner